(О СЕБЕ)
«Мне 33 года. Я пережил два инфаркта, операцию на сердце... Я похоронил дочь. Я перехоронил почти всех своих друзей. Мой близкий друг утонул. Второй мой близкий друг погиб на машине. Третий мой близкий друг... Мы возвращались из Германии, попали в аварию. Я сломал себе три ребра, ему снесло голову - на меня вылетели все его мозги. Такие вещи не могут породить во мне легкую, веселую музыку».
(О ВЫСТУПЛЕНИИ НА СЦЕНЕ)
«Дело не в том, что мне там что-то не нравится. Дело в том, что я вменяемый человек и понимаю, что мой внешний вид совсем не располагает к тому, чтобы быть секс-символом».
(О МУЗЫКЕ)
«С ней можно впадать в транс, общаться и делать все что хочешь, с музыкой можно заниматься сексом. Для меня музыка - это живое существо. Музыка не терпит неискренности. Я ничего не просчитываю: хит - не хит, пойдет - не пойдет. Я просто делаю то, что мне нравится. Конечно, я понимаю, что далек от нормальности. У меня есть ощущение того, что я пребываю не в таком состоянии, в котором большинство людей. Но когда я приезжаю в деревню - в глубинку, на Урал, сажусь за стол с простыми мужиками и женщинами... Они что-то говорят, и мне становится так хорошо! Я смотрю на них и думаю: какой я несчастный человек! Я думаю, что я искренний, но когда я с ними, мне кажется, что я такой неискренний и чудовищный. У меня миллион раз было такое ощущение - бросить все, и к сохе, к земле, к людям. Потому что оно настоящее, от него жить хочется. То есть не надо мне «мерседеса 600-го». Но парадокс заключается в том, что когда тебе не надо, тебе это дают, а когда надо - нет».
(«Ровесник», №2, 2001).