(О ПОМИДОРАХ И ВСЕМ, ЧТО ТЕЧЕТ ПО ПОДБОРОДКУ)
"Из них брызжет и течет. В порезанном виде отношусь к этому продукту терпимо, могу его есть, но всеми силами стараюсь не откусывать от целого помидора. Равно как от персика и прочих овощей-фруктов, норовящих окатить меня соком с ног до головы. Не нравится мне это! Особенно ненавижу перезрелые помидоры. Бе-е! Гадость! Идиосинкразия с детства. Я был мальчиком аккуратным, и меня раздражало, когда что-то липкое текло по подбородку и локтям... Еще не любил вареную курицу, она казалась абсолютно безвкусной, пока не попробовал ее с соевым соусом. Теперь это мое любимое диетическое блюдо".
(С ЧЕГО НАЧИНАЛСЯ "НЕСЧАСТНЫЙ СЛУЧАЙ")
"С песен, написанных мною в четырехлетнем возрасте. Сидел в ванной комнате на горшке и распевал собственные сочинения во всю глотку, а папа с мамой аккуратно записывали мое рифмоплетство на бумагу. "Мчатся по мосту машины/Все они спешат/Шины, шины, шины/По шоссе шуршат". На мой взгляд, вершина шипящей поэзии. Во всяком случае, ничего более удачного мне прошипеть не удалось... Потом сочинял что-то вместе с родителями, выучил весь бардовский репертуар. Надо сказать, папа с мамой вышли из академического хора энергетического института и петь умели потрясающе. Когда мы отправлялись в поход и вечером устраивались с гитарой у костра, народ специально собирался послушать, как поют мои родители с друзьями... Естественно, и я заразился пением. К 13 сентября 1983 года, моменту моей исторической встречи с Валдисом на пороге Студенческого театра МГУ, встречи, которую считаем днем официального образования "Несчастного случая", у меня было написано десятка три песен. Их и начали исполнять. Что же тут, скажите, случайного?"
(О ЗАКАЗНЫХ ШОУ)
"Я ведь не на всякое предложение соглашаюсь. Скажем, категорически не веду свадьбы и дни рождения. Роль тамады на чужом празднике мне не по душе, я человек стеснительный, очень неуютно чувствую себя в окружении посторонних людей. Но от приглашений открыть/закрыть выставку, автошоу или что-нибудь подобное не отмахиваюсь. Это занятие не доставляет колоссального удовольствия, однако и ничего постыдного в нем нет. Моя карма не шибко страдает. Лично о суммах никогда не говорю. Для этого есть мой директор. Никаких велосипедов мы не изобретали, методика давно и надежно отработана: чтобы получать адекватные гонорары, нужна пара... клоунов. К примеру, ко мне обращаются потенциальные клиенты, интересуются, могу ли перед ними выступить. Отвечаю: без проблем. С вопросом "Сколько?" посылаю к директору. Тот говорит, что Кортнев оценивает себя, скажем, в сто тысяч долларов и за меньшую сумму работать отказывается. Заказчик шалеет и бежит ко мне. Делаю круглые глаза: "Какие сто тысяч, о чем вы? Понятия не имею, за сколько меня продают. Вы обратились не по адресу, это все не я решаю". Обнадеженный клиент опять спешит к директору и слышит: "Мне только что звонил Леша и подтвердил сумму - сто тысяч, ни центом меньше". В итоге приходят к некому компромиссу, но я в этом деле как бы и не участвую".
("Собеседник", 26.02.03).