(О СВОБОДЕ ТВОРЧЕСТВА)
'Сегодня у художника есть свобода. Но творчество и искусство всегда ходят по лезвию бритвы. Одно дело - эзопов язык. Другое - фига в кармане. Бога за бороду дергать нельзя. Есть и в искусстве запретные вещи. Нельзя показывать, как мучают ребенка:'
(О РОССИИ И МОСКВЕ)
'Россия сегодня маленькими шагами, но идет вперед. А я живу здесь и понимаю, что этого не изменить. И счастлив, что здесь живу. А еще я ко всему продукт Москвы. Знаю, что людям, которые родились не в этом городе, Москва не всегда приятна и хороша. Суета, толкотня, 'большая деревня', все хамят: Для меня это родное. Да и не хамят, по-моему (улыбается). Когда ездил за границу, никогда не думал, чтобы там остаться'.
(ОБ АМЕРИКАНЦАХ)
'Да, американцы, с одной стороны, - великая нация. С другой - у них нет Пушкина, Достоевского, Чехова. Это у нас были Эйзенштейн, Таиров, Тарковский. Американцы развивают свое искусство и на нашей базе тоже. Но вот вопрос: почему Смоктуновский, Леонов, Пельтцер (долго можно перечислять) никогда в жизни не зарабатывали так, как зарабатывают средние артисты в Голливуде? Некоторые семьи наших известнейших актеров сегодня бедствуют потому, что артист умер, так и не сумев ничего оставить семье. А правнуки любой голливудской звезды будут жить припеваючи даже на том, что лишний раз покажут картину с участием их прабабки'.
(ЧАСТО ЛИ ОН ВРЕТ)
'Есть такое понятие - 'святая ложь'. Нельзя говорить горбатому, что он горбатый. Или пришел к тебе коллега после спектакля в слезах - сам понимает, что сегодня плохо сыграл, и спрашивает: 'Ну как?' А ты ему резвым голосом: 'Да, завалил ты роль!' Нет, язык не повернется. Ответишь: 'Да ничего, подумай только над этим и вот над этим. Тогда все сложится'. Компромисс ли это с самим собой? Не знаю'.
(О СВОЕМ КОНСЕРВАТИЗМЕ)
'Консерватизм считается как бы дурным понятием. Человек, обладающий этим качеством, - кондовый, в старых привычках, не принимающий ничего нового, рутинный. Но мне хотелось бы считать себя человеком современным. Но: Я обитаю почти в последней от сцены гримерке. Мне ее дали в 'Ленкоме' после прихода из театрального училища. Несколько раз была возможность перейти поближе. Но: не могу. Это мой стол, мои ребята здесь сидят. Как это обозвать? Может, верность?.. Сам не знаю'.
('Аргументы и факты' 27.10.04).