(О ЛИЧНОЙ ЖИЗНИ)
"…Теперь принципиально не рассказываю о своей личной жизни. Ведь благодаря массе надуманных публикаций читатели запросто подумают: "А, ну с этим все ясно! У него столько девушек было — мы же читали и про ту, и про ту, и про ту… Эта — лишь очередная". Так что в интервью я решил вообще не комментировать своих серьезных отношений, хотя я их и не скрываю. <…> В одной газете даже написали, что когда я все время появляюсь с одной и той же — это, мол, только прикрытие, чтобы больше не возникало вопросов ни у поклонниц, ни у журналистов. Прочтя это, я решил, что и правда мог бы получиться неплохой ход. Потому что когда ты свободен, сразу становишься для девушек если не потенциальным женихом, то объектом чрезмерного внимания. С тобой знакомятся уже не просто так, а с мыслью: все может быть, а вдруг?! И получается — девушка к тебе глубоко расположена, а ты ей говоришь: "Да, давайте общаться, но только по-дружески" — потому что не хочешь никого обманывать. После этого бывает, что становишься неприятен, начинаешь раздражать, ведь такое внимание женское очень подвижно: от любви до ненависти. Она-то считает, что хотела тебе открыться, а ты не принял этого. Но поймите меня тоже — для всех мил не будешь!"
(О СВОЕМ "ЖИЗНЕННОМ" АМПЛУА)
"Ну, вот по амплуа я — герой с характерным началом. Думаю, и в жизни совпадаю с этим: героическая внешность плюс характерность в поступках, да и во всем остальном, наверное".
(О ПАТРИОТИЗМЕ)
"Ну да, уж мы-то, артисты, знаем — сыграть можно все что угодно… Но я доказываю обратное и со многими беседовал по этому поводу. Любить свою страну, мне кажется, обязан каждый гражданин, который в ней родился. Я не из тех, кто думает: да поеду-ка я отсюда, чего они тут в правительстве мутят без конца, стабильности нет! Наоборот, уезжать не надо, в наших руках многое исправить. Ведь мы, актеры, люди не самые незаметные, от нашего мнения немало зависит. Через полвека я бы хотел сказать своим внукам: "Когда мне было 27 лет, мы думали над тем, чтобы Россия стала такой, в какой вы живете теперь. А вы пользуйтесь, преумножайте и берегите". <…> Все закладывается в детстве. Поэтому спасибо моим родителям, которые мне это привили. И в наших интересах своих детей тоже правильно воспитать. Но не просто тупо призывать: "люби Родину", "береги природу", а чтобы это действительно стало нормой. Чтобы ребенок научился отвечать за свои поступки, начиная с мусора в лесу. Осознавал, что правильнее — оставить его под кустом или собрать в пакет и отвезти на помойку. Вот с этого, с малого, начинается и любовь к Родине, и патриотизм".
(О ЖОРЖ САНД)
"…А я был у Жорж Санд дома. В смысле — в доме-музее. Мы путешествовали по Франции и заезжали туда. Кстати, именно Жорж Санд официально ввела в литературу термин "минет". Именно она, описав это эротическое действо, назвала его этим словом (что в переводе с французского — просто "котенок"). Как объяснила экскурсовод, Санд придумала, а дальше это ушло в народ. Она была очень передовой и смелой. Например, стала одной из первых женщин носить брюки, да и вообще костюм мужского образца. А любовники у нее были — известнейшие, талантливейшие люди! Причем нельзя сказать, что она была красавицей (хотя о вкусах не спорят). Но чем-то как женщина она брала, если у нее такие поклонники были".
(ПРИХОДИЛОСЬ ЛИ ЕМУ ВЫГЛЯДЕТЬ "НА ГРАНИ ФОЛА")
"Я бы сказал — далеко за гранью фола. (Смеется.) Правда, это было еще в институте. Преподавал у нас Виктор Шамиров. На первом курсе он задал нам актерское упражнение, помогающее снять зажим: "Попробуйте нести какую-то свою мысль, не реагируя на окружающих, на их взгляды, на их мнение о вас. Для этого оденьтесь так, чтобы на вас явно обращали внимание, и прогуляйтесь по центру города. При этом ведите себя абсолютно нормально, будто вы всегда так ходите". Я надел шубу из искусственного меха, сверху с трудом натянул нательную белую майку, через дырочки на которой сразу стали пробиваться кусты меховой шерсти. На голову приспособил детскую шапочку с помпоном, повязал шарфик, а в рукава продел варежки на резинках. Штаны тоже были смешные, да я их еще в ботинки заправил. В общем, чудак полный. В таком виде, стесняясь, я вышел из общаги ГИТИСа, что на Трифоновской. Конечно, на улицах, в метро на меня смотрели как на городского сумасшедшего, но я старался вести себя естественно: мол, ничего не происходит, просто я — такой. А люди не только глазели, они останавливались, оборачивались. Наконец, я добрался до Красной площади, увидел там фотографа, подошел к нему. И вдруг он без всякого удивления спрашивает: "Желаете сфотографироваться?" — "Да", — отвечаю. "Тогда, пожалуйста, встаньте на фоне Мавзолея. Улыбайтесь! Замечательно!"
("МК-бульвар", 31.10.05)