(О ГОСЗАКАЗЕ И ФИЛЬМАХ, ВЫПОЛНЯЮЩИХ ПРОПАГАНДИСТСКИЕ ЗАДАЧИ)
"…Не думаю, что пропагандистское кино когда-либо вернется в чистом виде. Рынок всегда будет важнее всякой идеологии: вы ведь должны наполнить кинотеатры фильмами, фильмы должны привлечь людей. Если даже между Штатами и Москвой и начнется новая холодная война, она не проникнет в кино, не разрушит его. Хотя, вообще-то, знаете, что очень забавно? Последний "Крепкий орешек-4" с Брюсом Уиллисом — очень идеологическое кино. Как "Роки" Сталлоне и как последний "Джеймс Бонд", где герои сражаются с русскими парнями. Вы уже не боретесь с капитализмом, а американцы все еще сражаются с коммунизмом!"
(НЕ БОИТСЯ ЛИ ПРЕВРАЩЕНИЯ "НАЦИОНАЛЬНОГО ХАРАКТЕРА" В КЛИШЕ)
"…Когда современный режиссер больше всего на свете боится штампов и повторов и из-за этого снимает полную хрень, но зато "ни на кого не похоже" — это тоже извращение. В самих по себе клише нет ничего страшного — все греческие драмы наполнены ими. Я никогда не забуду фильм Фассбиндера "Замужество Марии Браун" — весь он состоит из сплошных клише, но КАК он сделан! В искусстве ведь главное именно это — как показано, а не что".
(О ФИЛЬМАХ ЛЕНИ РИФЕНШТАЛЬ)
"Ну, это не идеология, это нацизм в чистом виде — то, что делала Рифеншталь. Такое искусство — это образец политической пропаганды, и пусть даже оно прекрасно, его нельзя ставить в один ряд с художественными фильмами. Иначе почти то же самое можно сказать об Эйзенштейне, Пудовкине, Довженко… Нет, все-таки есть разница между пропагандой и произведением искусства. У Рифеншталь меня всегда впечатляла композиция, но содержание ее искусства меня никогда не трогало. Конечно, может быть, я слишком левый и по своей природе отрицаю все, что связано с идеями, имеющими хоть какое-то отношение к нацистским".
(В ЛЮБОМ ЛИ СЛУЧАЕ РЕЖИССЕР НЕСЕТ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ПЕРЕД ЗРИТЕЛЯМИ)
"Несомненно. У художника нет политической ответственности, но моральная есть всегда. Общество потребления, правда, от этой ответственности художника старается отучить, и довольно успешно. Я не против конкретного Голливуда — но я против тотального Голливуда во всем мире. Его воздействие, однако, мы наблюдаем уже сегодня: мы живем в мире без Бога, без моральных критериев. Если вы не верите в Бога, не ходите в церковь — где ваша мораль, на что вы можете опереться? Универсальных истин "просто так" не существует. Если вы поедете в Африку и спросите, что такое универсальные истины, они скажут — культ. А вы скажете — золото. Вот и вся "универсальность". Глобализм оправдывает все во имя прогресса — разрушая мораль, этику, ценностную шкалу. Архаичная модель семьи разрушена — взамен пришла корпоративная модель, довольно страшное зрелище... Мир может существовать только как утопия, а сегодня утопия эта уничтожена. Осталась только сила денег — с девочками, с золотом, брендами, Армани и прочим идиотизмом. Каннский фестиваль теперь тоже стал таким: это уже не фестиваль, а ярмарка, большая церковь, в которой купола и позолоченный интерьер важнее, чем сам верующий. Словом, весь так называемый передовой мир превращается в один большой модный показ".
(О БРЕНДАХ И ЛОГОМАНИИ)
"…Никогда еще не было такого, чтобы погоня за золотом и украшениями — за богатством любой ценой — приобретала вид массового психоза и отменяла здравый смысл. Нелепость состоит в том, что, приобретая сегодня какой-либо товар, вы платите не столько за качество, сколько за бренд, марку. А бренд — это то, что навязано вам многократным повторением в рекламе. А вы совершенно уверены, что вещь известной марки — действительно качественный товар? Вы не спрашиваете, хорошего ли качества одежда от Армани, например? Это сегодня считается самым нелепым вопросом, вас посчитают сумасшедшим. Но откуда берется ваша уверенность? Может быть, это самообман? Вот мы видим, что известный бренд, производящий кроссовки, делает акцент не на самих кроссовках, а на идее спорта; о самом же качестве кроссовок вы уже не задумываетесь: это якобы само собой разумеется. Так видимость в нашем мире вытесняет действительность".
(О КАРТИНЕ "ARIZONA DREAM")
"На самом деле фильм — это была моя система самозащиты. Я жил тогда в США, преподавал американским студентам и решил себя проверить — типа, посмотрим, что я сам умею (в 1993 году Милош Форман пригласил Эмира Кустурицу преподавать в Колумбийском университете Нью-Йорка. — "О"). И тогда я почувствовал себя на распутье. Можно было сделать один шаг — и стать нормальным американским режиссером, который будет снимать кино с огромными сборами и собирать гигантскую аудиторию, но как-то мне эта мысль не понравилась. Я видел множество режиссеров, которые так поступали, приехав из Европы в Америку. Но я помнил и Бунюэля, который в возрасте 74 лет делал кино, как будто ему 24. В общем, я решил сделать фильм на основе американской жизни, но полностью отобразить в нем собственную эстетику, мое понимание действительности и плюнуть на кассовые сборы и прочую фигню. И оказался прав. Если вы верите в кассовые сборы, вы сразу теряете свои художественные способности".
("Огонек", №28, 2007)