(О ДЕМОКРАТАХ ПЕРВОЙ ВОЛНЫ)
"Не могу говорить за всех. Лично я, когда был депутатом, входил в группу демократов так называемой первой волны, у которых была одна цель - демонтировать советский режим, начать политические и экономические реформы. Для этого нужен был лидер, способный повести за собой не только демократов, но и весь народ. Таким лидером оказался Борис Николаевич Ельцин".
(О ЕЛЬЦИНЕ)
"Однажды, будучи в Петербурге, Ельцин позвонил и пригласил меня в кафе. Он пришел с Наиной Иосифовной, я - со своей женой. Все было очень мило. Конечно, на политические темы разговаривать в кафе с Борисом Николаевичем было совершенно бессмысленно. Поэтому мы говорили о театре, о музыке, о природе. Он играл на ложках... Ельцин был типичный выходец из советской системы. Но мы пошли за ним. Потому что интуитивно чувствовали: этот человек хочет блага для страны".
(ЧТО ЕМУ ДАЕТ АНТРЕПРИЗА)
"Помимо заработка, что тоже немаловажно, она дает возможность полнее реализовать себя. Незадолго до своей кончины Георгий Александрович Товстоногов сказал мне: "Советский репертуарный театр изжил себя как институт. Он совершенно окостенел, не способен двигаться ни влево, ни вправо, ни назад, ни вперед. Этот театр вскоре будет разрушен временем. Появится огромное количество антрепризных спектаклей". Я спрашиваю: "Что же в этом хорошего?" Он говорит: "В этом ничего хорошего нет, но нет и ничего плохого. Там наряду с полнейшим безобразием будет масса замечательного. Будут самостоятельность, поиск, свобода, отсутствие актерского и режиссерского зажима. Антреприза все это может дать. И в результате когда-нибудь - надеюсь, что скоро - как протест против антрепризного безобразия возникнет некий новый Станиславский, появится новый театр, который противопоставит раздрызганности высокое искусство". Вот такая была у него мысль. И все, что происходит сейчас в театре, по-моему, вполне закономерно. Я попал в антрепризу еще на излете советской эпохи. Был первым из актеров БДТ, вошедшим в эту "реку". Мне представлялось, что я на своем примере могу показать коллегам, что хватит кричать: "Ах, как мало мы зарабатываем, ах, нам не дают ролей, ах, я всю жизнь ждал Гамлета, а мне давали играть "кушать подано". Недоволен своим положением в театре - пойди и сделай сам! Должен сказать, по проторенной мною дороге потом пошли многие".
(О СВОЕМ ГЕРОЕ АНДРЕЕ БУЗЫКИНЕ ИЗ "ОСЕННЕГО МАРАФОНА")
"Думаю, в каждом из нас есть что-то от Бузыкина. Каждый находился или до сих пор находится в этом состоянии. Потому что Бузыкин - это типичный сколок советского интеллигента, которому и хочется, и колется, и мама не велит. И он теряет сам себя, потому что все время идет на компромисс".
(О РУССКОЙ ИНТЕЛЛИГЕНЦИИ)
"Когда я репетировал Андрея Прозорова в "Трех сестрах", Товстоногов предлагал мне парадоксальные ходы. Например, у Чехова написано, что выходит Соленый и говорит, что он сейчас убьет Тузенбаха. Затем Соленый удаляется. Появляется Андрей Прозоров и разражается своим монологом. А Георгий Александрович свел нас вместе. И Соленый мне прямо в лицо говорил, что он сейчас убьет Тузенбаха. Предложенное режиссером решение мне показалось нелогичным. Я попытался возразить: "В таком случае Андрей должен немедленно отправиться к полковнику Вершинину, рассказать ему о намерении Соленого и предотвратить убийство". Георгий Александрович ответил: "Как раз в этом вся суть трагедии русской интеллигенции. Вместо действия она уходит в философистику. Вот вы смотрите на человека, который сейчас идет убивать вашего ближайшего друга Тузенбаха. И думаете: "Сейчас умрет Тузенбах... Вот так поубивают всех нас. Боже мой, как же дико живет Россия!" Вместо того чтобы совершить конкретное действие, вы занимаетесь тем, что сидите и философствуете о бедах России". Да, мы чаще всего только говорим, а действовать не способны. Может быть, именно в этом трагедия русской интеллигенции?"
("Российская газета", 20.07.07)