(О БРАТЬЯХ МЕЛАДЗЕ)
"Валера меня научил, я с ним часто разговаривала, как себя вести в шоу-бизнесе. Никогда нельзя показывать свое плохое настроение на людях, надо быть со всеми всегда открытой... А вот Костя - это единственный человек в мире, который разрешил мне петь так, как я в данный момент пою, те песни, которые соответствуют моему голосу и моей душе. А не так, как мне продюсер один в Киеве предложил - чтоб я спела песню со словами "Пломбир-пломбир, мне жарко, я хочу пломбир". Когда я ее спела, то в ужасе пришла домой и маме говорю: "Я не то что петь не хочу, мне вообще больше в жизни ничего не хочется. А вот когда Костя мне дал свою песню "Три зимы", я стояла на сцене, и мне не важны были ни камера, ни миллионная аудитория - я пела и плакала. Потому что когда я пою своим голосом и свое, я сама от себя плачу".
(О ПЕРЕМЕНАХ СВОЕГО НАСТРОЕНИЯ)
"Настроение у меня - да, резко меняется. Я порой не умею себя контролировать, у меня все на ровном месте происходит. Вот что мне в голову стукнет, то и творю. Нет, но я же адекватный человек. Я понимаю, что не могу там наорать на Киркорова или кого-то послать. Хотя вот тут, когда мы с Максимом Галкиным совместную песню репетировали, я возьми да и скажи: "Вы знаете, Максим, я когда вас вижу на Новый год, постоянно ржу". Потом поняла, стала оправдываться, а он говорит: "Можешь не оправдываться, я все понял". Хорошо, что Максим - с юмором человек".
(О МАМЕ)
"Мне было два месяца, когда отец ушел, и я росла всю жизнь с мамой, она еще защищала диссертацию, у нее дипломы, доцентура, и в меня она вкладывала все, что только можно и что невозможно. Вообще мама - моя подружка (я ее называю Оксана), но она всегда рубит с плеча: сначала сделает, потом думает".
("Труд", 12.03.09)