(О ТОМ, ЧТО ЕГО ЗА ГЛАЗА НАЗЫВАЮТ «БАРИНОМ»)

«Меня так звали поклонники Аллы Борисовны. Было время, когда толпы фанатов стояли на Брестской улице у дома Пугачевой. Когда я проходил мимо, за моей спиной раздавалось: «Барин, барин пошел!» У всех, кто писал для Аллы, работал с ней, были свои имена, данные нам поклонниками Примадонны».

(ОБ ОТНОШЕНИЯХ С ПУГАЧЕВОЙ)

«Мы с Аллой иногда обижались друг на друга, не разговаривали по году. Таких размолвок у нас было две-три. Сейчас у нас все нормально. Когда были мои юбилейные гастроли в Киеве, там участвовали Пугачева, Лайма, Ира Аллегрова. Зрители даже двери сломали, так хотели попасть в зал. Как в старые добрые времена! А потом мы ехали в вагоне Аллы (у нее был прицепной вагон), ели вкусные вещи — шинку, сало, бастурму. Хоть на ночь и нельзя наедаться, но мы были такие голодные после сложного концерта… И до трех ночи играли в нарды».

(О ЛЕНИНГРАДЕ)

«Ленинград оставил глубокий след в моем сердце — два года я был в блокаде. Когда жил в Питере, конечно, был патриотом этого города. Но у меня там была очень сложная жизнь: мой первый сольный концерт с участием Эдиты Пьехи, Иры Понаровской, Сережи Захарова даже не разрешили назвать на афишах творческим вечером Ильи Резника. Просто — эстрадный концерт. Потом мне сказали, что я, Женя Мартынов и некоторые другие авторы были в черных списках. Сейчас мы все говорим о какой-то мафии в России. А раньше мафия была на уровне Союза писателей и Союза композиторов. На фирме «Мелодия» нашу с Паулсом песню «Старинные часы» год не пропускали».

(СКОЛЬКО ОН НАПИСАЛ ПЕСЕН)

«Я и сам не считал. Первая книжка у меня вышла в 1969 году. Потом были уже песенные сборники. В последний период жизни много пишу для детей. «Почему на синем небе золотые облака?», «Сага о датском пирожке». По распоряжению министра обороны печатается большой тираж поэмы для детей младшего возраста «Где служить?». Я сказал: «Не надо мне гонорара, пусть дети знают, что такое армия, какие бывают войска». Интересная судьба у «Квадрата четверостиший». Я написал 600 четверостиший. Провели фокус-контроль. 20 рукописей напечатали и раздали людям разных сословий, сказав: «Вычеркните те стихи, которые вам не нравятся». Осталось 314 — тех, что ни один человек не убрал. Получилась книга, за которую не стыдно».

(ВЛИЯЕТ ЛИ ПОГОДА НА ЕГО ВДОХНОВЕНИЕ)

«Когда есть вдохновение, идея, мне все равно, слякоть за окном или вьюга… А вот жару не люблю. В жаркое, расслабленное время плохо работается. Хотя на Кипре хорошо писалось. Все зависит от состояния души, а не от погоды».

(О ЛЮБИМОМ ТВОРЧЕСКОМ МЕСТЕ)

«Я всю жизнь мечтал о своем уголке. «В тиши кабинета, которого нету». У меня все время была эта проблема-то на кухне писал, то в спальне. Так получилось, что работаю в основном ночью в кровати. Рядом столик стоит. Редактирую уже в уме — мало вычеркиваю».

(О МУКАХ ТВОРЧЕСТВА)

«Я не понимаю тех авторов, кто годами одну строку пишет. Как сказал один мой знакомый писатель: «Талант сочиняет, потея, а гений ворует у Бога». Поэтому надо подворовывать, конечно. Когда я написал свою первую повесть «Тяпа не хочет быть клоуном», Радий Погодин (замечательный ленинградский писатель) сказал: «Девять дней работал? Ты что, с ума сошел? Ради Бога, говори, что два года писал». Это большевистский принцип: надо преодолевать, потеть. А я говорю о том, что стихи пишу радостно, а не издаю всхлипы, не бью себя в грудь, рассказывая о муках творчества. Поэзия — это счастье!»

(ОБ УЧАСТИИ В ЖЮРИ ШОУ «ДВЕ ЗВЕЗДЫ»)

«Я считаю, что «Две звезды» были гениальным проектом! Все участники раскрылись необычайно. В эстрадных артистах, которые были зашорены своими шлягерочками, вдруг открылись иные грани. Наши исполнители получили замечательный классический материал советской эстрады, прекрасную музыку, светлые стихи: «Темная ночь», «Чистые пруды». Старшее поколение жюри — мы с Барбарой Брыльской — иногда давали слабину, плакали, слушая эти песни… Я узнавал о том, кто что будет исполнять, за пять минут до начала программы. Поэтому меня смешил частый вопрос: «А сколько времени вы готовили свои знаменитые импровизации?» Говорю: «Пять лет ушло на эти четыре строчки». На самом деле стихи рождались за те минуты, пока артисты пели. Это был кураж. Только один раз у меня произошел сбой, когда я не успел: написал «Жасмин — цветок благоуханный» и застрял на этой строчке. Я могу с любовью говорить практически обо всех участниках проекта: Диана Арбенина, Тамара Гвердцители, Дмитрий Дюжев… Евгений Дятлов — и актер прекрасный, и певец замечательный. Я очень хотел, чтобы он выступил на моих юбилейных вечерах, но Женя улетел в Австралию. Я бы с удовольствием написал стихи актерам, которые участвовали в «Двух звездах», если бы они обратились ко мне. Подарил бы им песни».

(О ЦЕНЕ НА СВОИ ПЕСНИ)

«Мне всегда неловко, когда меня спрашивают: «Сколько стоят ваши стихи? Ой, дорого, ой, у нас денег нет». Не буду называть имя певицы, для которой я написал песню, и не одну. Благодаря им она получила имя! Артисты, исполнив хит, обретают популярность, их приглашают потом на гастроли. Сколько такая песня стоит? Пять рублей, 50, 5000?! Бесценные они! Певцы зарабатывают большие деньги, когда у них в репертуаре есть два-три суперхита. Раньше авторские права защищались. Не могу сказать, что мне очень хорошо жилось при советской власти, но по крайней мере мы были состоятельными людьми — Роберт Рождественский, Евтушенко, Дербенев, я и прочие. Хотя государство высчитывало 70%, но и 30 хватало на то, чтобы жить безбедно. Сейчас авторские права — курам на смех. Мои песни поют Алла Пугачева, Лайма, Филя, Володя Пресняков, Аллегрова, Успенская, Тамара Гвердцители, Басков. Не буду называть сумм, но за месяц я получаю пятую часть гонорара, который звезда имеет за одно выступление. Отчисления с концертов сегодня более чем скромные, грошовые. Они не соответствуют тому, что авторы песен делают для артистов».

(О КОНФЛИКЕТ С ЛЮБОВЬЮ УСПЕНСКОЙ)

«Суть его в том, что я запретил ей петь 18 песен, написанных мной на музыку американского композитора Гарри Голда, еще 15 лет назад. У Успенской нет никаких прав на исполнение этих песен. Над альбомом мы работали в США в 1992–1993 годах. Успенская, уезжая тогда на гастроли в Советский Союз, обещала подписать контракт с нами по возвращении. Но, вернувшись, отказалась это сделать. По договоренности у каждого из нас было по 33% всей прибыли от исполнения песен. Таким образом, Успенская создала себе имя, не заплатив ни копейки авторам! За один только «Кабриолет», по словам ее бывшего директора Игоря Орлова, она заработала несколько миллионов долларов. Когда Успенская в эфире говорит об авторских отчислениях, мне смешно. В месяц я получаю в лучшем случае 50 тысяч рублей за все песни, написанные мной за все годы для всех исполнителей. А это Пугачева, Вайкуле, Ротару, Леонтьев, Киркоров, Пресняков, Басков, Сенчина, Пьеха, Мартынов, Понаровская. Эти песни приносили славу Советскому Союзу, выигрывая международные, очень престижные конкурсы. Они исполняются до сих пор в нашей стране и за рубежом. То есть лично от Успенской там, может быть, 500 рублей в месяц, не больше. Все эти годы я пытался забыть об этой ресторанной певице, но она почему-то едва ли не в каждом интервью упоминает мое имя. А однажды в программе «И снова здравствуйте» Успенская на весь мир назвала меня «сволочью», «непорядочным человеком» и сказала: «Я уже наняла людей, которые с тобой разберутся». Таких оскорблений, конечно, я уже не смог перенести. В чем причина такой агрессии? Думаю, в том, что я отказываю всем организациям в правах на выпуск видео- и аудиодисков с моими песнями в исполнении этой певицы. Естественно, такого разрешения я ей никогда не дам. А это ее лучшие песни, которые сделали ей имя, биографию, чего уж там говорить, целое состояние с особняками по всему миру. А я живу в съемном доме. Ни для кого не секрет, что у меня нет своего жилья».

(ПОЧЕМУ ДО СИХ ПОР НЕ ПРИОБРЕЛ ДОМ)

«Сам виноват в сложившейся ситуации — сказывается питерское воспитание. У меня нет бизнес-жилки. Не умею из своего имени делать деньги. В Питере я до 35 лет жил в коммуналке. Ну, а сейчас, как вы знаете, дом снимаю. Но это не мешает мне быть счастливым».

(О СВОИХ ОТНОШЕНИЯХ С БЫТОМ)

«С бытом у меня и вправду не очень хорошие отношения. Терпеть не могу все эти счета за электричество, счетчики или что там еще есть. Но гвоздь могу забить. Мне Аллочка подарила красивую картину на юбилей — я повесил ее собственноручно. Так же как и подарок моих друзей — гениальную Владимирскую икону Божией Матери. 8 месяцев монахи ее делали вручную».

(«Труд-7», 13.10.11)