(О РАДИО)

«Какой артист не парится по поводу радио? Любой артист парится. Какие-то радиостанции крутят. Тут недавно ко мне подошел какой-то дядя, который владеет несколькими радиостанциями в Киеве, и говорит: «Вы знаете, когда в 1972 году появился молодой Леонтьев, я сразу сказал, что он будет суперзвездой. И я хочу вам сказать: “Вы — суперзвезда”. И я кручу вашу песню “Сны моей весны”!» Потом, правда, оказалось, что этот дядя владеет радиостанцией «Шарманка» (смеется). На самом деле, если серьезно, у меня одна проблема — менеджмента нет хорошего».

(О МЕНЕДЖМЕНТЕ)

«Я своими связями пока не пользовался, потому что я жду выхода альбома. У меня из-за хренового менеджмента был провал в целый год. Последний сингл у меня был год назад — «Танго». Полгода, правда, я в Англии сидел и писался. Альбом тоже оказался непростым».

(ОБ АЛЬБОМЕ)

«Все вышло из-под моего контроля. Я очень доверился англичанам. Сколько раз мне говорили: ты — control freak. Ты все держишь под контролем, и это очень плохо. Но здесь я выпустил из-под контроля не кого-нибудь, а серьезных английских продюсеров. Я расслабился — сидел в углу, восхищался музыкантами, которые приходили записываться, гулял по Лондону, приезжал в Москву на съемки «Двух звезд». И мне нравилось, как все звучит по отдельности. Я был в восхищении, когда слушал скрипки Лондонского королевского оркестра во второй студии Abbey Road. «О боже, как красиво, — думал я. — Я стал частью истории». А потом, когда я послушал то, что сложилось в песни, я понял, что ни одна из них не качает. Не берет меня ни за сердце, ни за какие другие органы. Я понял, что тот алхимический клей, который проклеивает сильные составляющие любой истории, — он отсутствует. Теперь мы проклеиваем этим клеем альбом, хотя должны были уже его выпустить».

(О СТУДИИ ABBEY ROAD)

«Ты знаешь, студия Abbey Road стоит дорого. В сутки — а ты не можешь купить ее по часам — это порядка 2000 фунтов, кажется. Но дело в том, что туда приходят такие музыканты, которые пишут все за один дубль, а второй, как говорит продюсер записи, пишут for fun. Потому что первый уже ох…енный! Это было для меня откровением, потому что, когда мы писали оркестр в Казахстане для «Снов моей весны», мы одну песню писали неделю. Там косячили скрипки, там нестройно играл брасс, там еще что-то. И еще. Я случайно засек один разговор ранним утром в студии на Abbey Road. Приходит оркестр. Хейдн, продюсер записи, сидит в контрольной комнате на втором этаже, нажимает кнопку и спрашивает: «Everybody is ready?» На что Салли Херберт, которая писала аранжировки скрипок для Radiohead и Muse, отвечает: «Everybody is happy, Haydn». Хейдн поворачивается к своему помощнику Питу, который сидит за его спиной, и спрашивает его:«Оh, are you happy, Pete?» На что Пит отвечает: «I am always happy, Haydn!» И тут Хейдн нажимает кнопку Rec со словами: «So here we go, happy people!» Это был потрясающий диалог, который я записал на бумажке, потому что подумал, что в этом кроется ответ на вопрос — почему у них получается хорошая музыка. Они счастливы ее играть.

Я привык работать с русскими музыкантами, которые приходят в студию отработать свой гонорар. Англичане всегда начинали с комплиментов, потому что весь материал внимательно отслушали накануне. Они приходят в студию и говорят, что именно им понравилось — какая песня или какое место в песне. Они приходят играть твою музыку счастливыми. Вывод один: количество дублей с русскими музыкантами удесятеряет бюджет по сравнению с одним дублем дорогого музыканта в дорогой студии».

(ОБ УЧАСТИИ В «ДВУХ ЗВЕЗДАХ»)

«А с Первым каналом произошло вот что. Мне позвонил Аксюта, когда я был в Лондоне, и сказал, что они хотят освежить музыкальный формат, что он страшный поклонник «Снов моей весны» и, мол, выбирай партнершу. Я говорю с ходу: Жанна Агузарова. Они говорят: «Это научная фантастика! Жанна Агузарова не ходит на свои концерты, а ты хочешь, чтобы она отснялась на 12 эпизодах шоу. Думай про другую артистку». Я выбрал Любовь Залмановну Успенскую, потому что она для меня всегда была такой панкухой. Я чувствовал, что она внутри панк, и не ошибся. Да, она — очень клевая. Она меня удивляет. Она всегда на позитиве, веселая, сумасшедшая, любит бразильскую музыку. Она мне нравится. Еще мне нравится, что она — женщина, в 60 лет у нее энергия 30-летней телки. Секс из нее прет. В ней нет пошлости, причем шутит она иногда на грани. В общем, я получил боевую подругу. С другой стороны, я негативный опыт получил на этих «Двух звездах».

(О НЕГАТИВНОМ ОПЫТЕ)

«Я не ожидал, что Дробыш вообще там появится. Он появился в середине программы. Поначалу мы были лидерами, я верил, что мы выиграем, и распустил крылья. А потом появился Дробыш. Мне люди с Первого канала рассказали, что вообще-то это сценарий, что не в Дробыше дело, что приходит руководство и говорит — сегодня мочим того. А потом они забывают дать команду перестать мочить.

Когда Дробыш начал меня оскорблять, я взбеленился и собрался ему бить морду. Прибежал ко мне Аксюта и стал успокаивать: «Это же шоу! Это игра!» Какая, на хрен, игра?! С другой стороны, некоторые члены жюри говорили, что Дробыш — отморозок и от него чего угодно можно ожидать. Короче, эта история попортила мне кровь. И я было хотел уже выйти совсем — на х… все это послать, но мне сказали, что это будет выглядеть как будто я сдался».

(О ПЛАНАХ)

«Я занялся большой музыкой. Для большой музыки всегда нужно время и расстояние. Большой корабль всегда долго из доков выходит. Маленькая лодочка фьюить — и прошмыгнула, обогнала большой корабль. Тот выходит нерасторопно, зато потом все лодочки остаются позади. Лишь бы мне выдержать. Мне тяжело уже физически — 46 лет в этом году будет. Физиология так устроена, что к 50 люди хотят на покой. К этому возрасту хочется сибаритского образа жизни.

Да, но видишь — я не заработал для этого образа жизни денег. На сибаритском образе жизни я только потратился. Были бы у меня деньги, я бы ничего этого не делал — я уже много раз это говорил. Меня уже превратно понимают — когда я говорю, что хочу денег, я имею в виду, что хочу эту свою музыку продать (стучит пальцем по столу). Не делать ту, которая сейчас продается, а продать эту. Мне за мою музыку не стыдно. Мне просто сложно штамп преодолеть. Я все еще нахожусь в категории запевшего журналиста. Альбом расставит все по своим местам».

(openspace.ru, 19.06.12)