Екатерина Варнава: «Мне кажется, я становлюсь социопатом»

О ПОПУЛЯРНОСТИ

— Вообще мне кажется, что я становлюсь социопатом. У меня возникает огромное количество фобий, когда я попадаю в ресторан, аэропорт или еще куда-то, где много незнакомых людей. Раньше, если меня вдруг узнавали, мне было смешно. А сейчас узнают в любом виде: накрашена, не накрашена, в шляпе, в очках... Мы тут с Натальей Андреевной смеялись, я ей говорю: «Мы с тобой социопаты. Это звучит гордо». Что ж, по крайней мере, мы в тренде. 

Я стараюсь реагировать на всё дружелюбно, потому что — проверено! — агрессия или замыкание в себе портят ауру. Меньше негатива! Вот хамство не терплю ни в каком виде. Мне недавно сказали: «Можно с вами сфотографироваться? Вы же это? То, о чем я думаю?» Ага, я ​​— «это». Но что толку обижаться на человека, которого вижу в первый и последний раз в жизни? 

О РАЗЛИЧИЯХ С ЭКРАННЫМ ОБРАЗОМ

— Меня очень веселит, когда люди видят меня и говорят: «О! Ты не такая! Ты совсем другая!» А то ведь некоторые думают, что я сейчас лаять начну. (Улыбается.) Мне вполне комфортно в этом амплуа. Знаете, наш проект, как телевизионный, существует уже пять лет, а как клубный — восемь. Это и радует, и огорчает одновременно, ведь мы все стали старше. Восемь лет! Господи! 

О ВНЕШНЕМ ВИДЕ

— Вообще я сейчас похудела. А была пухляшом. И кстати, не так давно. Многие спрашивают: «Вот мы знаем, что вы похудели для съемок в кино…» Но с кино это совершенно не связано.

Наверное, я похудела потому, что поменяла рацион, перестала есть мясо, птицу. Как-то мы были с гастролями на Дальнем Востоке, и там я отравилась морепродуктами. После этого я и их перестала употреблять. И потихонечку мое тело стало уменьшаться, сужаться, подтягиваться. Плюс я занимаюсь танцами, надо же держать себя в форме. 

О ЗДОРОВЬЕ

— У меня слабый иммунитет, но я не могу сказать, что стала болеть чаще. Наоборот, кажется, что реже. Но если несколько лет назад можно было сбросить пять килограммов и не беспокоиться о фигуре, то сейчас резкое похудение бесследно не проходит. Мама мне говорит: «У тебя неправильный образ жизни. Ты мало спишь, мало ешь, много работаешь». От этого, естественно, происходят сбои. У меня осунулось лицо. Временами появляются синяки под глазами. И потом, не будем скрывать, у меня далеко не идеальная кожа на лице. Грим, который мне накладывают на съемках, сильно ее портит. Кроме того, у меня появилась аллергия на красные продукты — помидоры, ягоды, вино. Я бегаю к врачам и говорю: «Сделайте что-нибудь, у меня съемки, а я в таком состоянии!» А они мне: запретить, не пить, не употреблять!

О СИЛЕ ВОЛИ

— У меня есть сила воли. Я могу отказаться от чего угодно. Нет такого, чтобы я долго не могла на что-то решиться, пыталась бы свести плюсы и минусы. Знаете, есть такие люди, которые вечно в сомнениях — взять бордовую помаду или персиковую? Возможно, им ни та ни другая не подходит, но они всё равно думают и сомневаются. Я не такой человек. Отказываться — это интересно. Всегда взамен появляется что-то новое. А мне очень нравится этот момент трепета и ожидания, когда думаешь: что это будет? как я себя поведу в этом новом? 

О ГОТОВКЕ

— Нет. Не готовлю. Совершенно не получаю удовольствия от процесса. Когда режу салат, начинаю раздражаться. Я максималист. Думаю: эти кусочки надо было делать больше, а эти меньше. То есть я не думаю, вкусно это будет или нет, мне важно, как всё это оформлено. Если салат красивый, как с обложки, я его с удовольствием съем.

О ГЛАВНОЙ РОЛИ В ФИЛЬМЕ «МОЛОДОЙ ДЕДУШКА»

— Это легкий комедийный фильм, но у меня некомедийная роль. Я играю серьезную барышню с претензией на все блага в этой жизни. У меня случился некий внутренний коллапс, потому что я привыкла веселить людей, а тут попадаю в такие вроде бы смешные ситуации, в которых веду себя совершенно не смешно. Роль для меня нетипичная: никаких кривляний, яркого макияжа, открытой одежды. 

О ПЛЮСАХ ЮРИДИЧЕСКОГО ОБРАЗОВАНИЯ

— Да, но когда я начинаю просматривать какие-то договоры — а это происходит крайне редко, — то думаю: как хорошо, что я не практикующий юрист! Потому что это какой-то полный «привет». Разобраться практически невозможно. Но в разговоре я могу невзначай сказать, что я, вообще-то, юрист. Это немножко всех напрягает, а если упомяну, что по совместительству еще и преподаватель права, так вообще…

О ЯЗЫКАХ

— Dura lex, sed lex («Закон суров, но это закон». — Прим. ОК!). Вот все, что помню. Я с языками вообще не дружу. Почему-то они мне тяжело даются. Английский пыталась учить несколько раз. Понимать всё понимаю, а общаюсь с трудом. Вообще интересно, конечно, когда люди с тобой на иностранном языке разговаривают. Особенно в других странах. Вот взять итальянский — он созвучен с русским, потому что и русские, и итальянцы очень темпераментные и громко разговаривают, в какой-то момент даже теряешься, где какой язык звучит. Английский весь такой правильный, музыкальный, он прямо создан для песен, хитов. А немецкий грубоватый, наверное…

ОБ АКТИВНОЙ ЖЕСТИКУЛЯЦИИ

— Наверное, у меня маленький словарный запас и я стараюсь телодвижениями что-то добавить в свой рассказ. (Улыбается.) Я эмоциональная, у меня в жизни нет ничего среднего: либо хорошо — либо плохо, либо спина — либо лицо, либо сладкое — либо соленое… Хотя мне двадцать девять и пора бы, конечно, от максимализма избавляться. А вообще мне Италия близка по духу и менталитету. Как-то отдыхала на Сардинии, и мне там все: «Bella! Bella!» «Да белла, белла, — говорю, — только не ваша». Но я купила бы себе домик в Италии. 

О БРАТЬЯХ

- Да, да. Сейчас, конечно, мы общаемся реже. Я не знаю, почему так получается, но когда люди взрослеют, то немного отдаляются. Со старшим братом мы поддерживаем близкие отношения, со средним — практически нет. Сейчас по крайней мере. Братья меня с детства берегли как зеницу ока. Старший, правда, уже в Москве жил, когда я взрослела, а средний принимал в этом активное участие — пытался меня воспитывать. Он занимался акробатикой, выступал в цирке и учил меня всяким трюкам. Каждый раз это заканчивалось какой-то травмой. Я вообще всё время падала, что-то ломала, получала вывихи… Свои ссадины я тщательно скрывала, потому что папа ругался: «Ты девочка! Ты должна за собой следить! Что ты постоянно то в луже, то в стенку вошла? Надо беречь себя!» Я абсолютно папина дочка, он меня всегда баловал. Но при этом я росла воспитанным ребенком, очень правильным и некапризным. Мама даже говорит: «Ты маленькая была прямо золото! Даже не плакала! А сейчас такая капризная стала, ужас!» 

(Александра Дрига, «ОК!», 03.07.14)