Георгий Юнгвальд-Хилькевич: «Я 20 лет не пью и все 20 лет хочу выпить»

КАК ОТМЕТИТ 35-ЛЕТНИЙ ЮБИЛЕЙ ФИЛЬМА «Д’АРТАНЬЯН И ТРИ МУШКЕТЕРА»?

— (Удивленно) Что, и вправду 35 лет? Я и не знал… Нет, мы не будем собираться. Это же событие для зрителей. А я снимал картину для себя — мне было наплевать на то, что скажут зрители и критики. «Три мушкетера» — это благодарность Александру Дюма. В детстве я два года пролежал в гипсе, и Дюма помог мне не сойти с ума. Как только я стал режиссером, у меня появилась мечта снять фильм по произведению, которое оставило меня среди нормальных людей. А насчет того, когда мы последний раз встречались с «мушкетерами»… На премьере «Возвращения мушкетеров» в 2009 году. Спонсор фильма устроил роскошный обед. Вообще, моя роль была неприятной для актеров: я их терзал, мучил, заставлял.

О СЛОЖНЫХ ОТНОШЕНИЯХ С ИГОРЕМ СТАРЫГИНЫМ

—Во-первых, это было связано с его выпивкой. Во время съемок никто не пил, кроме Игоря. Я на него злился, орал. Он обижался. Помню, когда снимались «Мушкетеры 20 лет спустя», он перед съемкой напился до безумия. Я так разозлился, что отправил его в Москву и в последних эпизодах снимал дублера.

ЧУВСТВУЕТ ЛИ СВОЮ ВИНУ ПЕРЕД СТАРЫГИНЫМ

— Ну конечно! Это же родные люди как-никак. Но и с алкоголиком-братом можно разругаться. Я сам пил! Но знал, что когда серьезное дело, нужно завязать. Это сложно, но можно, если не любить себя до упаду. А человек, который не завязывал, вызывал у меня бешенство и обиду… В общем, дружбы между мной и Игорем не было. Тем более он чисто театральный актер. Получил сценарий и наизусть выучил все тексты. А я каждый раз перед съемкой полностью менял текст. Таким образом, актеры в кадре думали, произнося свои слова, а не повторяли их, как выученные стишки. Это Игорю давалось с большим трудом, он меня просто ненавидел. Швырялся, уходил с площадки, его ждали… Мише же с Валей было все равно — они один раз посмотрят в текст и уже его знают.

ОБ ОТНОШЕНИЯХ С МИХАИЛОМ БОЯРСКИМ

— Я с ним и сейчас дружу. Миша снимался почти во всех моих фильмах. Личность, конечно, очень сложная: всерьез интересуется философией, читает Канта… Сумасшедший! Кстати, помню, Миша приехал на студию. «У меня сегодня счастливый день, — говорит. — Я дожил до того, что этот колосс на глиняных ногах рухнул». Это он так про СССР. Все заржали. Потому что точно такую же фразу я сказал за 20 минут до его появления на площадке! Настолько одинаково мы мыслили. Да и отношение к жизни у нас похоже. За исключением, пожалуй, того, что я бросил курить, а Миша принципиально не бросал, считая это малодушием. А еще, когда я бросил пить, Миша назвал меня предателем. Потому что я не умираю, как он…

ТЯЖЕЛО ЛИ БЫЛО ЗАВЯЗАТЬ С АЛКОГОЛЕМ

— Я 20 лет не пью и все 20 лет хочу выпить! Особенно, когда плохо себя чувствую. Так что сила воли у меня немалая. Я понимаю, если запью, это будет семейное горе и для дочки — кошмар. Это меня и сдерживает… Что ж это я на другую тему-то. Мы же о «мушкетерах» говорили?

ПОЧЕМУ ПОДРОБНО ПОКАЗАЛ СМЕРТЬ КОНСТАНЦИИ И ТАК МАЛО УДЕЛИЛ ВНИМАНИЕ КАЗНИ МИЛЕДИ?

— Потому что это несправедливость и нечеловеческая жестокость мушкетеров. Если бы я показал такую казнь, как в романе Дюма, к мушкетерам порядочные люди стали бы относиться с брезгливостью. А я этого не хотел. Пусть лучше мушкетеры останутся героями, и их благородство не будет омрачено таким подлым поступком, как казнь Миледи. В книге все по-другому: там поступок оправдан.

(Екатерина Скрипникова, «Вести.ua». 05.12.14)