Гаспар Ноэ: «Мне кажется издевкой, что такой жестокий фильм, как «Необратимость», никаких проблем не встретил, а мою сентиментальную историю любви запретили»

О СВОЕЙ РЕАКЦИИ НА ЗАПРЕТ «ЛЮБВИ» В РОССИИ

— Рассмеялся. Хотя, честно говоря, я бы очень хотел, чтобы мой милый, трогательный фильм крутили в стране, искусством и историей которой я так восхищаюсь.

О ВОЗМОЖНЫХ ПРИЧИНАХ ЗАПРЕТА

— Думаю, некоторых зрителей фильма могло смутить, что персонажи живут на экране куда более интересной и чувственной жизнью, чем они сами. А неспособность переживать подобные ситуации может провоцировать зависть — особенно у мужчин в возрасте. То, что радует одних, другим может причинить боль. Может быть, если бы мой герой был русским студентом парижской киношколы, а не американцем, реакция цензуры была бы более логичной и позитивной? Мне кажется издевкой, что такой жестокий фильм, как «Необратимость», никаких проблем не встретил, а эту сентиментальную историю любви запретили. И это при том, что в интернете на каждом шагу встречаются куда более жесткие и откровенные изображения секса.

О ГРАНИЦАХ ДОПУСТИМОГО МЕЖДУ АКТЕРАМИ

— Нет, никаких пределов с актерами у нас не было, мы обо всем заранее договорились. Я хотел, чтобы они сами были довольны и горды каждой сценой. Карл Глусман, Аоми Муйок, Клара Кристин — они все очень умные, хорошие ребята. Они прекрасно понимали, в каком кино снимаются, и верили в «Любовь». Мне не пришлось их заставлять.

О ЛЮБВИ

— Любовь, или по крайней мере, сексуальное желание — потребность, заложенная в нас генетически. Люди нуждаются в воспроизводстве — как и любые другие животные. Но, конечно, люди куда более романтичны — наш мозг позволяет нам представлять будущее, даже говорить о нем. И даже самые банальные из людей иногда влюбляются. А это небезопасно. Любовь — эмоциональное поле боя, на котором мы испытываем как сильнейшие радости, так и самую жестокую боль.

(Денис Рузаев, lenta.ru, 12.10.15)