«Божья коровка» зовет в качалку песней про ЗОЖ (Слушать)
Группа «Божья коровка» выпустила в свет сингл «Накачанный чел». Эта композиция войдет в будущий альбом коллектива, который планируется выпустить к лету 2019 года.
Как рассказал корреспонденту InterMedia солист «Божьей коровки» и автор песни Владимир Воленко, песня посвящена здоровому образу жизни (ЗОЖ), который сейчас находится в тренде.
- Ты всё ещё толстый и рыхлый? Бухающий и неспортивный? Так скорей присоединяйся к нам! У нас тут и мышцы накачанные, и девки классные! - говорит музыкант. - Сам хожу в фитнес-клуб, вот и сочинилось.
Во второй половине весны на песню «Накачанный чел» планируется выпустить видеоклип.
Евгений Сафронов стал гостем «Культурного шока»
Главный редактор информационного агентства «ИнтерМедиа» Евгений Сафронов стал гостем программы «Культурный шок». Выпуск был представлен в «VK Видео» 7 ноября 2024 года.
Ведущие программы Ася Харитонова и Наталия Размашкина обсудили с Евгением Сафроновым эволюцию шоу-бизнеса, развитие массовой культуры и уникальность русского искусства.
Проект выходит при поддержке Президентского фонда культурных инициатив.
Пётр Налич – о Высоцком, архитектуре и композиторском образовании
Композитор и певец Пётр Налич потряс публику своим исполнением песен Владимира Высоцкого на кинофестивале Ferrum-24. Обозреватель Metro решила расспросить его об этом и жизни вообще.
Два года назад, отвечая на вопросы нашей анкеты, вы сказали, что ваш любимый писатель – Туве Янссон, а читаете вы в настоящий момент книгу лекций философа Владимира Бибихина. Часто ли вы сочетаете такие вроде бы несовместимые вещи? И кто сейчас ваш любимый писатель?
– Как-то так в моей жизни сложилось, что у меня достаточно "винегретное" мышление. Есть много писателей, которых я люблю, поэтому вопрос о любимом писателе, как и о любимом цвете, например, совершенно абстрактен и никакой особой позиции за ответом на него нет. Туве Янссон, Пушкин, Достоевский, Сэлинджер, Стивенсон, Толкин – все они разные, у всех разные взгляды на мир, и рано или поздно наступает момент, когда их читаешь и понимаешь, что они что-то "достраивают" в твоём понимании каких-то вещей.
Ну, это, наверное, такой же бессмысленный вопрос, как и про вашу любимую актрису, на который вы ответили, что это Любовь Орлова...
– Конечно, потому что никакой любимой актрисы у меня нет.
Концерт открытия фестиваля был посвящён Владимиру Высоцкому. Чья это была идея?
– Это идея организаторов, но мы уже играли программу песен Высоцкого пару лет назад в "Зарядье". Мы любим эти песни, поэтому с удовольствием согласились: жизнь слишком коротка, чтобы делать то, что тебе не нравится. Как говорил Воланд, человек внезапно смертен, о чём мы всё время забываем и постоянно пытаемся присвоить себе будущее, а от этого возникают тревога и страдания. Надо переставать это делать и пытаться жить в том периоде, в котором ты находишься, и радоваться тому, что он у тебя вообще есть.
На поверхностный взгляд может показаться, что Высоцкий не совсем "ваш" автор, потому что он больше про характер, чем про музыку, а Пётр Налич – больше о музыке. И вы исполняете его так, что мимо этого очень сложно пройти равнодушно. Как Высоцкий вообще появился в вашей жизни?
– Высоцкого чудовищно сложно петь, особенно песни на его фирменном надрыве: я ни разу в жизни не слышал, чтобы кто-нибудь, кроме него, пел эти песни убедительно. У него очень разные песни, он очень разный. В детстве на даче я с успехом пел его "Я однажды гулял по столице" – рассказового типа стилизация под блатные песни. Или у меня была пластинка с его гениальными композициями к "Алисе в Стране чудес". Так или иначе, Высоцкий предложил такую палитру, что каждый житель постсоветского пространства находит в нём что-то для себя родное и близкое, и я не исключение. Я не знаю семей, где не знают его цитат или песен.
Его "Мою цыганскую" вы спели именно как цыганскую, но он сам так её не поёт...
– Он поёт куплеты из неё в "Коротких встречах". Это вариант песни, где как раз начинается его конкретный "высоцковский" надрыв, "всё не так" и так далее – это уже его личная история, поэтому я бы, честно говоря, и не взялся за это, эти куплеты я поэтому и не пою, хотя очень люблю их, это потрясающие стихи. Я пою те куплеты, которые предполагают более отстранённую интонацию, которая, в принципе, моя интонация вообще.
Один из моих коллег, узнав, что я собираюсь с вами беседовать, заинтересовался, как вы видите существование в современном мире русского романса, который вы много поёте: дескать, это нафталиновый жанр...
– Я не понимаю, что такое нафталиновый жанр в современном постмодернистском мире. Если проследить историю искусств и историю музыки, то в них шла постепенная смена жанров до конца ХХ века, когда новых жанров уже не появляется. Далее идёт некий синтез, игра в разные жанры. Я знаю многих людей, которые играют старинную музыку XVI века. Сам я первый раз окончил Гнесинскую академию как академический певец, увлекаюсь оперой, люблю её, знаю – это что, нафталиновый жанр? А что тогда не нафталиновый жанр – Тейлор Свифт, что ли? Мне кажется, петь и играть надо то, что тебе нравится. Если кому-то что-то кажется нафталином – ну, отойди и не слушай. Когда кто-то предлагает думать так, как он, или подогнать кого-то под свою систему ценностей, это значит, что он не вполне в ней уверен, мне кажется.
Вы потом в Гнесинке учились и на композиторском отделении...
– Да, в прошлом году я окончил Гнесинскую академию как композитор. Так удачно сложилось, что в 2015 году я окончил её как вокалист, а потом начал думать, как ещё подучиться, потому что чувствовал, что для моих запросов мне довольно сильно не хватало конкретных навыков, кругозора и так далее. Но не знал, что делать, потому что второе и третье образование уже платные. И тут Федя Сухарников, дирижёр, который на фестивале дирижировал оркестром, мой старинный товарищ по Гнесинке, рассказал мне, что появился Президентский грант на бесплатное высшее дополнительное образование, и предложил сходить показаться на композиторскую кафедру. Я сходил, там меня одобрили, я поступил на обучение и очень этому рад, потому что попал к прекрасному профессору Кириллу Евгеньевичу Волкову, которого я сейчас периодически зову на свои какие-то, которые могут показаться интересными, мероприятия. И в общем, на мой взгляд, я после этого обучения "прокачался".
Вы поняли, что что-то делали не так, стали писать по-другому?
– Поменялся и кругозор, и технология, понимание стиля, аранжировки, оркестровки, композиция, горизонтальное и вертикальное мышление – всё это вместе плюс такая понятная многим вещь, как отпадение комплекса "чем сложней – тем лучше". У многих начинающих композиторов есть такая особенность – переусложнять, чем они часто камуфлируют свою неуверенность. От этого я тоже избавился.
Насколько сложно руководить коллективом и развиваться лично – что-то писать, сочинять? Или это параллельно идущие процессы?
– Конечно, параллельно: один процесс другой всегда корректирует, убирает ненужное и добавляет что-то необходимое. Например, это было даже здесь на концерте: я делал половину аранжировок к исполняемым песням Высоцкого – из тех, к которым не было устойчивых аранжировок или они были, но какие-то чудовищные, которые мне не нравились. Например, "Дом хрустальный" – Высоцкий всегда по-разному её пел, и я нашёл версию, которая мне нравится гармонически, и взял её за основу для своей аранжировки. И здесь уже я понимаю, что поймал какую-то интонацию, нашёл комбинацию из нескольких инструментов, которые дают клёвую краску.
У Высоцкого есть много о борьбе, преодолении, героических людях. Насколько вам это близко или интересно? Концерт назывался "Выше гор могут быть только горы" – что у вас с горами, кстати?
– Я очень люблю горы и очень хорошо катаюсь на горных лыжах. По поводу темы героизма, которого у Высоцкого иногда даже с переливом. В "Балладе о борьбе" у него есть такие прекрасные слова: "Книжные дети, не знавшие битв". Я понимаю, что это был комплекс всех битников 1960-х годов, потому что это было поколение после героев Второй мировой войны и они, видимо, действительно чувствовали себя ужасно инфантильными и не имеющими пространства и возможности хоть как-то приблизиться к жизненной опытности и уверенности этих людей, которые прошли такую страшную войну. Это прямым текстом поётся в "Балладе о борьбе". Книжные дети – это очень тонко. Так что у него всегда есть рефлексия – не просто "бороться и искать, найти и не сдаваться", а всегда очень тонкая и поэтическая рефлексия на всё это.
Или он был очень близок к этому поколению людей и поэтому хорошо понимал их ощущения и проживал их как свои...
– Конечно, к нему постоянно подходили фронтовики и говорили: "Это же всё про нас". Он, как настоящий огромный художник, очень точно эмпатировал и передавал в стихах их чувства.
После "Евровидения" вас стали больше знать в Европе?
– Появились, конечно, люди, которые заинтересовались моей музыкой и даже пишут до сих пор, но их очень немного и пиар сработал, в основном, в русскоязычном пространстве.
А сербохорватское пространство?
– Вы знаете, хотя дедушка у меня был боснийцем, никогда меня никто туда что-то не зовёт, не говорит "родной братко, приезжай". Правда, через какое-то время после "Евровидения" мне написали родственники: двоюродный брат моего папы, намного его старше, журналист, мы с ним мило переписывались, он присылал фотографии Наличей из города Тузла, звал в гости, но повода так и не нашлось.
Наверное, бессмысленно спрашивать у вас о том, к каким вы песням и жанрам стремитесь, потому что вы хотите охватить многое...
– У меня никогда не было задачи охватить многое, потому что это какое-то коллекционирование. Просто так в моей жизни выходит, что есть какая-то лирическая составляющая и в песнях она выглядит так, в оркестровой версии чуть по-другому, а для более боевитых вещей есть, наверное, какой-то приоритет в фактурах – мои музыканты это лучше знают. Если вещь получилась живая, то с попытками что-то охватить это не связано.
Сложно ли сочинять дома, когда вокруг бегают дети и происходит вся эта домашняя жизнь?
– Сложный вопрос, потому что иногда думаешь: надо взять себя в руки, снять небольшую студию и сидеть там спокойно с компьютером и роялем. Но, с другой стороны, всё время есть страх, что я приду туда, а внутри меня ничего нет. Часто очень хорошие музыкальные идеи приходят на ходу – например, убегаешь забирать младшую дочку из детского сада и вдруг приходит какая-то идейка, ты записываешь её на диктофончик, и из неё потом вырастает что-то клёвое в студии. И такое бывает сплошь и рядом.
Что лучше всего получается – когда долго над чем-то трудишься или то, что приходит легко?
– Это смешанные процессы, потому что бывает мучаешься и потом всё это выкидываешь, а потом вдруг появляется светлая мысль, но что в результате чего произошло, поиски этой причинно-следственной связи уводят нас в метафизическую глубину. Мы не знаем, откуда что берётся в итоге и почему, – может, просто потому что ты вышел в дождь, намок и простудился. Мы этого не знаем, поэтому я не могу сказать "я всегда работаю так и это круто". Я надеюсь, что у меня и впредь будет возможность делать какие-то интересные штуки, которые будут интересны не только мне, но и людям, и я буду адекватно оценивать, что это действительно хорошо получается, а не какое-то дикое мясо.
Когда вы стали музыкантом, архитектурой уже не занимались, не проектировали?
– Не поверите: когда началась пандемия и я остался без работы, то попросился в артель к своему папе-скульптору, с которым работает мой старший брат. У них была большая архитектурно-скульптурная работа, связанная с музеем в центре Москвы, и я с удовольствием год работал у них подмастерьем. Концертов тогда не было никаких, так что это был очень удачный опыт. Когда у папы с Пашей бывают какие-то подработки, они меня припрягают, и это всегда прикольное приключение, хотя такие истории занимают сейчас процентов пять моей жизни. Опять же, если друзья просят спроектировать дачу, то я говорю – давайте, я всё очень хорошо сделаю бесплатно. И сажусь рисовать, чертить планчики...
«Русское радио» и RU.TV устроили концерт в Главном клиническом госпитале МВД России
Представители «Русского радио» и телеканала RU.TV посетили госпиталь МВД России в Москве 6 ноября 2024 года. Визит стал частью работы радиостанции по поддержке российских медиков, военных и правоохранительных служб.
В Главном клиническом госпитале МВД РФ прошел живой камерный акустический концерт. Перед врачами и пациентами выступили Ирина Ортман и Анастасия Макеева. Для полицейских, прибывших из новых регионов и проходящих в настоящее время лечение, певицы спели прямо в палатах.
- Мы с самого начала ездим на передовую. Вспоминаю первое выступление в госпитале перед ребятами – я разрыдалась, – говорит Анастасия Макеева. – Для меня они – цвет нашей нации, будущее и возрождение нашей невероятной страны. Я в восторге от этих людей, потому что у них нет времени врать. Мы много выступали перед разведчиками, штурмовиками, отрядами обеспечения. Они настолько искренние, чистые душой! Мы с радостью приняли приглашение «Русского радио» и очень довольны, что нам доверили почетное дело – сказать ребятам, что мы ими гордимся.
«Русское радио» и телеканал RU.TV также привезли в госпиталь медикаменты и расходные материалы. В продолжение инициативы Владимира Киселева одному из сотрудников ГУ МВД России по Херсонской области был вручен сертификат на 1 миллион рублей от члена совета директоров «Русской Медиагруппы» Юрия Киселева. Сертификат передал управляющий директор холдинга Дмитрий Медников, который отметил мужество и стойкость всех полицейских, выполняющих задачи в новых регионах.
- Мы рады, что у «Русской медиагруппы» есть ресурс поддержать людей, представителей таких героических профессий, – подчеркнул Дмитрий Медников. – Сегодня медиа играют большую роль в социальной жизни страны, во многом формируют общественное мнение. И такие охватные медиа, как РМГ, должны становиться примером гражданской позиции.